В Киргизии еще хоронят убитых, а Новосибирске уже появилась новая разновидность бизнеса.
Не далее, как вчера, у ГУМа ко мне подошла женщина блеклой наружности, довольно опрятная, но сильно поношенная, в возрасте от 30 до 50 – точнее определить можно только по паспорту, если он, конечно, есть и не фальшивый. Впрочем,  она паспорт не предъявляла, а  я его, естественно,  не спрашивал.

Эталонная нищенка доверительно сообщила, что она только что бежала из Киргизии от диких убийц-киргизов и вежливо попросила: «Сколько можно, на хлеб».
Киргизы, конечно, народ своеобразный. Мне было лет девять. С родителями поехали отдыхать на Иссык-Куль. Ночь в горах падает внезапно, как мешок, наброшенный на голову. Во всяком случае, мы с младшим братом  не заметили когда, сумерки  сменились глубокой чернотой с богатой россыпью ярких звезд.
Откуда-то с гор, а может быть, прямо со звезд почти бесшумно появилась банда киргизят на ишаках. Человек десять. Мальчишки были немногим старше меня.
- Русские, драться будем? – поинтересовался предводитель.
Я оценил расклад сил и честно признался: «Нет».
-Ну, тогда мы поехали,- не скрывая угрозы, сказал киргизенок.  Подождал минуту, надеясь, что мы передумаем, молча развернулся и исчез где-то в горах, а может быть в черном небе.  Остальные последовали за ним.
К чему это я? Ах, да: киргизы приходят и уходят, а профессиональные нищие остаются. Остаются, и спекулируют на чужой беде.